Картина «"Прошлое. Навсегда."»

“Прошлое. Навсегда.”
Работа из серии “Внутреннее пространство.”
Картина написана в авторской технике. Рама и торцы холста являются продолжением картины, и визуально подчёркивают её визуальный ряд.

Как часто мы мыслями возвращаемся в детство, оно нам дарит тёплые, душевные воспоминания, которые мы проносим через свою жизнь, и которые тесно переплетаются с нашими сегодняшними реалиями.
У каждого из нас есть вещи, ценность которых невозможно измерить. Старый плюшевый мишка с вытертой шерстью, потёртый телефон, давно переставший работать, облупленный от красочного слоя ящик - со стороны они могут показаться ненужными предметами, случайно пережившими своё время. Но для владельца это не просто забытые вещи - это частица прожитой жизни, молчаливый свидетель того времени, когда мир был больше, ярче и удивительнее, а рядом находились дорогие люди.
В детстве мы воспринимаем предметы иначе, чем во взрослом возрасте, мы не разделяем мир на важное и неважное, дорогое и дешёвое, практичное и бесполезное. Детство наделяет окружающие вещи чувствами, характером и особым смыслом. Плюшевый мишка становится другом, которому можно доверить тайну, пожаловаться на обиду или прижать к себе тёмной ночью. Старый телефон хранит воспоминания о первых разговорах, долгожданных сообщениях, голосах близких. А одуванчик напоминает о тёплом летнем дне, прогулке по залитому солнцем двору или о человеке, который когда-то сорвал этот цветок и протянул его в маленькие ладони.
Годы проходят, и внешняя привлекательность таких предметов исчезает, однако их внутренняя ценность только возрастает. Вместе с ними сохраняется ощущение времени, которое невозможно вернуть. Иногда достаточно прикоснуться к старой игрушке, услышать звук ржавого диска давно забытого телефона или заметить в траве пушистый одуванчик, и память мгновенно открывает дверь в прошлое. Человек снова вспоминает запах родного дома, голоса родителей, свет в окне, летние каникулы, первые радости и первые разочарования.
Эти вещи становятся якорями памяти, которая несовершенна - лица постепенно теряют чёткость, события смешиваются, отдельные моменты стираются. Предметы же сохраняет материальную связь с прошлым, и напоминают - всё пережитое было настоящим. Детство не приснилось, любовь близких существовала, а маленький человечек, которым мы когда-то были, продолжает жить внутри нас.
Плюшевый мишка хранит тепло объятий, ласковый голос мамы, вечерние сказки и уверенность в том, что утром всё обязательно будет хорошо. Рука не поднимается выбрасывать такие предметы потому, что расставание с ними иногда ощущается как прощание с частью самого себя. Разум может подсказывать, что вещь сломана, устарела или занимает место, но сердце воспринимает её совершенно иначе.
Эти предметы помогают нам идти дальше, не теряя связи с собой. Они говорят - время меняет многое, но не способно сделать настоящую любовь незначительной. Пока мы храним эти вещи и связанные с ними истории, детство остаётся не исчезнувшей страной, а тихим внутренним домом, дорогу к которому каждый из нас помнит всю жизнь.
Художник полностью фиксирует моменты создания полотна в своих личных фото и видеоматериалах.
Авторская работа. Авторская техника.
Сертификат подлинности прилагается.

Вот моё сердце. Плюшевое. Медвежье.
Мало чем отличается от человечьего.
Там, где оно стучит, у меня проплешина.
Подозреваю, что слишком оно засвечено.

Сплю с ней. Хорошая. Шепчет, что я любимый.
Верю. Не вижу резона меня обманывать.
Друг понарошку. Слова могут быть любыми.
Краем бездонного неба края диванные.

Вот моя лапа, пахнущая малиной,
Мёдом янтарным и зайцами шоколадными.
Плакали вместе. Меня целовали в спину.
Я не уверен, что слёзы бывают ватными.

Сны её пахнут кефиром и манной кашей.
Я их понюхал и даже чуть-чуть попробовал.
Ей вызывали доктора. Влажно кашляла.
Значит, опять будут пичкать ее сиропами.

Вот моя нежность. Бархатная, как замша.
Можно стрелять иголками на поражение.
Фея снимает день. Ночь — фланель пижамная.
Я рассказал бы ей столько, но нем с рождения.

Лапы безвольно повисли. Стежки увечные.
Как Квазимодо. Махнулся бы с ним обличием.
Только она, пусть и маленькая, но женщина,
Значит, я должен порвать на клочки обидчиков.

Пуговицы-глаза. И одну эмоцию
К морде навечно приклеил конвейер фабрики.
Желтым светильником с неба рисуют солнце нам,
И по стене на обоях плывут кораблики.

Снег из пуховых подушек кружится в комнате.
Перезимуем. Взойдут по весне подснежники.
В тёплой берлоге лежим, в одеяле скомканном.
Вот моя сказка. Ласковая. Медвежья.

Стихотворение Н. Захарцевой.

Из технических характеристик. Картина-обманка. К ней не требуется подбор рамы, так как картина и её торцы написаны автором как продолжение сюжета.